ВИА «Баргузины»

Здравствуй, Сергей! Ты, прав в том, что сегодня уже никому не интересно, кто там работал в группе Падун. Хотя, по размышлению, всё же приходишь к выводу, что правда — она и в Африке правда и искажать её кому-то в угоду не позволительно.
Например, создание группы приписывают тому же Жене Якушенко, что не соответствует действительности. Якушенко уехал из Братска в Ангарск, если мне не изменяет память, в конце 1969, начале 1970 года, когда о группе ещё не было и речи. А начало её следует связывать с приездом Володи Черногора — человеке очень предприимчивом, со связями и необычайно умным. Он-то и затеял это дело. Привлёк Стаса Тимофеева, подтянули Петю Лысенко, каким-то образом рядом оказался Куренков, вошел в группу Толя Ротфорт, кстати, как бас-гитарист оказавшийся на своём месте, так как соло у него не шло с давних пор. Я говорю об этом, потому что знаю его с 1966 года и целый год играл с ним в ресторане Падун.
После Якушенко был такой тромбонист с консерваторским образование, Толя Баранов, но недолго, что-то около года, так что Якушенко тут не при чём
Слабость группы Падун я вижу прежде всего в слабости вокала, а ведь те ансамбли не случайно назывались ВИА, то есть сначала вокал, а потом уже инструментал. В группе не было ни одного приличного голоса, который бы цементировал ансамблевое пение или аккорд. Куренков, Черногор плюс Лысенко со своим фальцетом, вот и всё. А этого крайне мало, ведь все известные в те годы группы, начиная с Песняров, до Ариэлей имели очень приличную вокальную основу, даже такие, как Самоцветы.
Вторую слабость группы я вижу в том, что у неё не было достаточно талантливого аранжировщика, ни Куренков, ни Стас не обладали достаточными для того данными. Поэтому репертуар группы состоял в основном из перепевов других групп — брали и снимали один к одному с кем-то исполненного.
И третья слабость в том, что слишком амбициозны были ребята. Не получилось с Ташкентом, ну и надо было работать дальше, а они обиделись, неизвестно на кого и разбежались — в никуда, ведь не один затем не состоялся, как музыкант, чьё имя потом было бы в ряду самых заметных даже в Сибири, не говоря уже о Союзе. Ротфорт вообще бросил музыку, Стас укатил в загранку, Черногор стал зав. культурой где-то на западе, Куренков играл в кабаке — вот уж воистину судьба!
В этом смысле Якушенко со своими Баргузинами оказался умнее и дальновиднее, он пригласил в группу Валькова с хорошим вокалом, пели у него и другие. Это позволило ему делать серьёзные вещи, не боясь, что группу обвинят в слабости. Отсюда и приз зрительских симпатий на Алло, мы ищем таланты. Но, опять же, слишком много съёмов с чужих готовых аранжировок, кстати, я с ним бок о бок отстоян на эстраде года два и могу свидетельствовать, что он, как специалист по съёму чужих партитур — просто талант.
Но и здесь возобладали амбиции, потому что ребятам хотелось всего и сразу. Но так не бывает. Только работа, только труд может дать результаты, а работать, как раз, умеют далеко не все.
Ну, и кир — сколько он съел не подавился талантливых ребят!
Возьми хотя бы САЛАСПИЛС. в оригинале вокал гораздо предпочтительнее, потому что есть голоса. Опять же у Падуна очень слабая аранжировка, где чисто своего — всего ничего. Немножко во вступлении, немножко в середине, и в конце. Не в восторге я от ЛЭП-500. Единственно, хотел бы отметить БРАТСКАЯ КАЗАЦКАЯ - эта вещь удалась.
Обращаясь в воспоминаниях к Тормозову, я хочу заметить: Слава брал обыкновенную, бывшую в те годы на слуху, песню и делал из неё конфетку, где присутствовали оригинальность, непохожесть не на какую другую, аранжировки, чисто джазовый подход к гармонической стороне произведения, импровизации основных солирующих инструментов и работа ритмической группы. Слава был непревзойдённым мастером аранжировки, человеком талантливости необычайной, так что равных ему я в своей жизни больше не встречал — мир его праху! Способности всех других руководителей, под началом которых я работал, меркнут по сравнению с ним. Ещё одна неоспоримая хорошая черта его натуры — умение сплотить коллектив, нацелить его на работу, заставить проявиться лучшему в его участниках. А когда пришёл Якушенко, то сразу же начались скубежи. Убрал из оркестра Володю Белова, чтобы посадить на его место своего брата, не нашёл общего языка с одним, другим, третьим. Музыканты уходили, как в своё время ушли и мы, молодые, в ресторан Падун.
Борю Золотова я так же хорошо знал, потому что мы плотно дружили с Толиком. Это — меломан, прекрасно знающий мир джаза, но музыкантом он никогда не был.

автор пожелал остаться неизвестным